Все новости
Размышления
17 Апреля 2018, 10:59

Поймите женщину...

Говорят: «Желаю счастья! Будьте счастливы!» А что такое счастье? Ведь каждый, наверно, мечтает о нем. Я слышала, что счастье то, как ты его понимаешь, у него нет критериев, и оно не имеет границ. Только б сожалений не было...

Среди ночи зазвонил телефон. Кто это может быть в такое время?
- Алло, апа (с башк. - тетя). Это я, Азат. Мама велела сказать, только что простились с отцом...
Долго сидела в раздумье. Почти два дня пути, не успею проводить Салиха.
Кто бы мог подумать, что он, здоровый, жизнерадостный, вдруг покинет этот мир. Я жалела его жену - мягкую, добрую Залию. Больше 30 лет, как я знаю их. Тогда мы жили в другом городе, а они недалеко в деревне.
Салих - зоотехник передового колхоза, Залия - заведующая начальной школой. Их трудолюбивую семью уважали все. Я восхищалась ими: построили большой дом, хозяйство крепкое, полон двор скотины, птицы, рядышком сад-огород, цветник - красота, любо посмотреть! На радость родителям растут два сына-помощника. Мы дружили с ними, часто с детьми отдыхали на Каме.
С потеплением я собралась наве­стить Залию. На вокзале встретил меня Азат. На легковом автомобиле поехали по знакомой дороге вдоль широкой Камы.
- Маме одиноко и трудно. Вы, апа, не торопитесь уезжать, побудьте с
ней, - просит Азат.
У порога дома встречает нас Залия. Не узнать подругу: маленькая, сгорбленная, еле ходит, опираясь на клюшку. Где теперь та чернобровая, стройная красавица, коса до пояса?.. Я еле сдерживала слезы, а она плакала: «Видишь, я какая стала».
Закончив дела, Азат уехал.
- Салих тяжело болел, последние месяцы не вставал, я не отходила от него. Нечаянно упала на лестнице, получила травму. Лечиться не было возможно­сти - как оставишь больного? - вздохнула женщина. - Хорошо, Азат с женой почти рядом, по очереди приезжают, помогают. Младший сын живет с семьей на Севере. Целыми днями я одна. Соседи заходят, из школы навещают, не забывают, по праздникам поздравляют...
Я, как могла, старалась ее утешить, вспоминала те радостные дни, когда мы были вместе.
- Как бы трудно ни было сейчас, ты счастливо жила, - заметила я.
- Так считаешь?
- Конечно. Муж твой - специалист авторитетный, известный в колхозе и районе человек. Сама ты уважаемый педагог, вся деревня твои ученики. Сыновья - хорошие парни. Только здоровья желать тебе!
Вдруг Залия направилась в угол, где стоял кованый старинный сундук. Открыла и, порывшись, достала какой-то пожелтевший сверток. Развернула и протягивает мне:
- На, посмотри, что это такое.
- Это же фата невесты!
- Ты надевала такую?
Не понимая, в чем дело, я удивилась и ответила:
- Конечно. Будущий муж купил мне фату с атласными розами и белое платье с бархатным узором - помню, германского производства, стоило 78 рублей. Мы расписались в Уфе во Дворце бракосочетания, потом была скромная студенческая свадьба (кстати, этой свадьбе уже 50 лет).
- После смерти мамы я нашла этот сверток в сундуке, забрала себе как память о невозвратной, безмятежной юности, полной надежд и мечтаний, - прошептала женщина дрожащим голосом.



Я почувствовала какую-то тревогу и вышла на улицу. Сходила в магазин, приготовила обед и позвала хозяйку.
- Слушай, я тебе все скажу, что хранила в душе все эти годы, - начала свою исповедь подруга. - Отец наш не вернулся с фронта, нас с сестренкой вырастила мама. Зимой на ферме телят смотрит, летом в поле работает. Напротив через улицу жил Шакирьян с матерью, у него тоже отца не было, на два года старше меня. Вместе играем, купаемся, он рыбачит и отдает улов нам. Так и росли...
Пришло время, Шакирьян пошел служить в армию. Я после седьмого класса поступила в педучилище. Он писал мне письма. Получив диплом, вернулась в район, меня направили в дальнюю деревню учителем начальных классов. Шакирьян вернулся после службы и начал работать в колхозе шофером. Заочно поступил учиться на инженера-механика. Все лето мы встречались, он говорил, что с детства думает обо мне, хочет жениться, что я нравлюсь и его матери.
А я собиралась помочь маме, ведь сестре надо учиться, так что пока рано говорить о замужестве. Ближе к сентябрю Шакирьян отвез меня в школу, где я начала работать.
Однажды меня позвали на комсомольское собрание. Комсорг говорит мне: «Тебе как учителю и комсомолке надо быть более активной».
Приближался праздник 7 ноября. Силами молодежи решили поставить спектакль. Начали распределять роли. Тут я сказала, что у меня артистизма нет, буду суфлером. На главную роль нужен гармонист, все указывают на высокого кудрявого парня. Вот тогда я впервые увидела Салиха. Он был веселый, здорово играл на тальянке.
На второй день иду в клуб - говорят, Салих отказывается от роли, хочет, чтоб главную героиню играла Залия. Все хором уговаривают меня. Я не согласилась, пошла домой. Утром меня пригласили к директору, он говорит:
- Залия Нуриевна, обязательно уча­ствуйте в спектакле. Как играть, научат.Так первый раз вышла на сцену: Салих - парень, я - его любимая девушка. Народу постановка пьесы понравилась, выступали с ней даже в райцентре.
- А фату когда приобрела?
- Подруга Алсу собралась замуж. Ее жених Фатих, она и я поехали в город покупать наряд невесты. Долго выбирали. Тут Алсу говорит мне: «Айда и тебе купим фату, все равно скоро замуж выйдешь». Она знала о нашей дружбе с Шакирьяном. Я стала примерять одну, другую. Выбрала эту за 8 рублей, она мне очень понравилась. Тайком принесла домой, положила в сундук.
В Новый год у Алсу была свадьба. Мы с Шакирьяном - свидетели молодоженов. Мой парень говорил, что на весенние каникулы пошлет к нам сватов, а на 1 мая сыграем свадьбу.
- Так почему за Шакирьяна не вышла?
- Ты веришь в судьбу?
- Не знаю.
- Тогда слушай. Жила я на квартире у одинокой женщины. Салих стал ча­сто приезжать в нашу деревню. Прихожу домой с работы, а его лошадь у наших ворот. Я стыдилась людей, учителей. Говорю: «У меня есть парень, скоро выхожу замуж», - а он свое: «Ты мне нравишься». Он был на пять лет старше меня, работал зоотехником колхоза. Хозяйка его хвалит, мол, завидный жених, любая девушка охотно пойдет за него, не упускай, дескать, своего счастья...
Однажды в февральский вечер по­стучали в дверь. Заходит Салих с незнакомым мужчиной. Тот говорит:
- Я работаю на почте. Под вечер по­звонили, что у тебя мать заболела, надо ехать домой.
Я сильно испугалась за маму.
- Сам тебя отвезу в вашу деревню, давай собирайся, - говорит Салих.
Я сбегала к директору, отпросилась, и мы поехали. Едем через лес на санях. Сильный мороз, на мне тонкое пальтишко, которое не греет, дрожу от холода. Салих предлагает:
- Возьмем побольше сена в нашей деревне, положим в сани. И тулуп тебе.
Повернули повозку к одному дому, где ворота были открыты настежь. Въехали в широкий двор. На крыльце показалась женщина и зовет нас:
- Заходите, чай попейте, согреетесь.
Я вошла в дом - на столе самовар, вкусно пахнет едой.
Женщина взяла мое пальто, убрала валенки и вышла, больше я не видела ее. После ужина я начала собираться в путь, но не могу найти одежду. Салих взял мои руки в свои, смотрит в глаза и говорит:
- Залия, я тебя полюбил с первого взгляда. Не могу без тебя, будь моей женой. Мама твоя не болеет, здорова. Тот мужик - не почтальон, а скотник, прости за обман. Иначе тебя не заставишь слушаться.
У меня закружилась голова, подкосились ноги...
- Я тебя толком и не знаю, как замуж пойду? - сказала и рванулась к выходу.
- Дверь заперта, никуда не уйдешь. Подумай о себе: завтра вся деревня узнает, что ночью мы были вместе, в твоей школе тоже услышат.
- А мое согласие тебя не интересует? Мое желание не в счет? Я не кукла, не котенок - играть. - Я разрыдалась. Чувствовала себя беззащитной, несчастной, одинокой в беде, которая напала на меня внезапно.
- Я тебя все равно никому не отдам. Привыкнешь. Не бойся, будешь сча­стливой.
Утром никуда меня не пускали. Всякие мысли одолевали: убежать и умереть от позора. Что будет с мамой, как она переживет людскую молву и пересуды?..
Начали собираться какие-то люди - оказывается, будут читать «никах» (обряд бракосочетания). Салих шепчет в ухо:
- Сиди тихо, не смеши народ, не позорь себя и меня.
С красными от слез глазами, опухшая, укрывшись платком, сидела, не слыша и не понимая, что происходит вокруг. Так неожиданно по чужой воле я стала мужней женой.
- А мама, Шакирьян что сказали?
- Мы с Салихом съездили к нам в деревню. Мама ничего не сказала, благословила нас. Шакирьян, как узнал, сразу уехал куда-то и учебу бросил. Говорят, долго не женился, только после смерти матери вернулся домой, жил с сыном.
- А свадьба была?
- Нет. Сначала Салих отложил до лета, потом стало некогда, в колхозе работы много.
Однажды говорит: «Ты слабая, видать, бесплодная, хворая. Пока в ЗАГС не пойду. Если ребенок не родится, жить с тобой не буду». Не знала, что и сказать. Лишь через восемь месяцев я почувствовала, что забеременела. Мы расписались, безо всяких свидетелей.
Всегда веселый, добродушный Салих, задорный гармонист, вдруг представился мне совсем другим человеком. Я старалась отогнать мрачные мысли, не хотела плохо думать, пытаясь брать во внимание хорошие черты, которых в нем было много.


Мы прожили вместе 52 года, в достатке, ни в чем не нуждаясь. Многие завидовали, знаю. Дети любили отца, во всем помогали.
Когда состояние мужа ухудшилось, я взяла его руку и сказала: «Ты должен просить у меня прощения - очень обидел, насильно вынудил выйти за тебя замуж. Тебе же отвечать перед Всевышним...» Он не произнес ни слова, жду - молчит...
- Пять десятков лет ты жила с обидой на мужа? - удивилась я.
- Хотела забыть, но не смогла. Рана так и не зажила, мечты мои тогда разбились вдребезги. Насильно счастлив не будешь, - прошептала моя собеседница.
Я быстро убрала несчастный сверток обратно в сундук.
- А ты, подруга, счастливая. По своей воле, в подвенечном платье вышла за любимого человека и свадьбу сыграли...
- Главное, ты достойно жила, была верной женой, оберегала честь семьи. Это немало, - сказала ей в утешение.
Мы долго молчали. Неожиданное признание женщины потрясло меня.
А был ли счастлив Салих? Может, он сожалел о своей «молодецкой удали»?
Признаться, я и сейчас об этом думаю.
Один мудрец говорил: «Женщина - вечная тайна, ее невозможно разгадать».
Кто его знает...

Расима АЙСУВАКОВА.

От автора: эта история жизни публикуется с разрешения героини, имена в ней изменены.