45 лет под землей - история шахтера Сергея Морозова

В шахту Сергея Владимировича привел родственник, бывалый шахтер, вернувшийся из Монголии. Разговор произошел, когда парень только отслужил в армии и пришел в металлургию.

«Помню, он сказал мне: Серег, тут у тебя вечная жарища, а в шахте хорошо - летом прохладно, зимой тепло», - делится воспоминаниями наш герой. Видя, что на том предприятии, где он трудился тогда, перспектив нет, Сергей Морозов сменил место работы.

Свой трудовой путь в шахте Сергей Морозов начал электромонтером. Физической силы у молодого парня была не занимать, уже тогда он был кандидатом в мастера спорта по тяжелой атлетике. Позже Сергей станет мастером спорта СССР по тяжелой атлетике.

Первое погружение запомнилось ему на всю жизнь. Когда клеть пошла вниз, а перед глазами замелькали горизонты - свет, темнота, свет, темнота, - возникло странное, щемящее чувство, будто он падает в бездну.

Это ощущение преследовало его во снах целую неделю: он видел, как вылетает из клети, и просыпался с колотящимся сердцем. Эти воспоминания до сих пор у нашего героя вызывают мурашки по телу. А тогда страх быстро сменился завороженностью. Внизу было интересно, таинственно, как в сказках Бажова.

За 45 лет трудового стажа Сергей прошел все ступени подземной иерархии. 30 лет работал с отбойным молотком как проходчик, потом пересел на буровую установку «Аксер», а затем и на более современные машины. Каждый переход давался по-разному, но всегда - с интересом, с азартом.

«Когда мне впервые дали буровую, я почувствовал вдохновение. После ручника садишься - и понимаешь: это совсем другой уровень. Техника становится мощнее, умнее, и каждый раз - как новая глава в книге».

Для получения высоких разрядов он осваивал смежные специальности: крепильщик, взрывник, электрослесарь. И сейчас на вопрос: «Что вы можете в шахте?» - отвечает: «В принципе, все».

Для Сергея Морозова его буровая установка - не просто железо. Он подходит к машине и здоровается: «Ну, здравствуй, кормилица». Это не дань суеверию, а осознанная нежность: техника кормит семью, и относиться к ней нужно с заботой, как к близкому другу.

Он учит этому и молодых. «Однажды новичок спросил - Владимыч, научи на кнопки нажимать, я ответил: на кнопки нажимать много ума не надо! Надо сначала узнать - что за аппарат, как устроено все, как обслуживать. Относись к технике как к женщине: начинай не с притязаний, а с внимания», - говорит Сергей.

Руду он тоже чувствует по-особенному - не ушами даже, а нутром. По звуку сверла, по вибрации, по цвету шлама. Темнозеленый значит, пошла богатая медная жила - тогда на душе становится светло. Белая «булька» - пустая порода, и внутри поселяется тихая грусть.

«Когда я бурю рудное тело - это благодать. Я вижу руду и наслаждаюсь, как художник удачным мазком. А когда белая - это порожняк, и на душе тоскливо, будто обманули», - смеется Сергей Владимирович.

У горняков свой язык, как у моряков: «болотка» - кувалда, «полуболотка» - маленькая кувалда, «порожняк» - неудачная смена, «рубашка» - рудная жила. И, конечно, приметы. Нельзя насвистывать, передавать каску из рук в руки, поворачиваться спиной к забою - иначе, говорят, обидится Хозяйка Медной горы.

«Самая яркая история случилась с товарищем Пашей, который не верил в приметы», - вспоминает Сергей. Он насвистывал в шахте, несмотря на предостережения. В тот же день случилась авария: сигнальный тросик запутался, бадья застряла в стволе, и им пришлось почти всю смену висеть вниз головой, перерубая трос.

«Когда мы выехали, Паша на меня посмотрел и сказал: «Серег, я больше никогда в жизни не буду насвистывать». И сдержал слово». 45 лет под землей оставляют след не только в душе, но и на теле. У старых проходчиков на плече есть особая ложбинка - туда ложится бур, и он держится сам, без рук. Сергей показывает это место: «Идешь, бур лежит на плече, руки свободны, можно идти и не держать. Молодежь берет буры как попало, им тяжело. А настоящий проходчик носит их на «своем» месте - оно само выработалось за годы».

После 45 лет в темноте Сергей по-особенному ценит то, что наверху. Он замечает деревья, траву, цветы - то, мимо чего прохожие проходят равнодушно, не замечая. Дома он сам ухаживает за растениями, разводит цветы.

«Для людей сверху природа - что-то обычное, а мы, подземные трудяги, как-то иначе относимся к ней. Может, от того, что под землей - царство тьмы, а здесь - света. Надо немного там посидеть, чтобы понять и прочувствовать всю эту красоту. Шахтеры видят поверхность иначе - с благоговением, как пустынник, вышедший к оазису».

Когда его спрашивают, что бы он сказал новичкам, Сергей отвечает прямо, но мягко: «Я убежден, что профессия должна быть по душе. Это как с женщиной - если любишь, то женись! Так же и с работой - если влюблен, тогда работай. А если нет - найди другое дело, не порть себе душу».

Сергей Морозов - не просто шахтер с 45-летним стажем. Он хранитель старой школы, где к технике относились как к живому существу, а руду чувствовали нутром. Сегодня он по-прежнему спускается в забой Вишневского рудника, здоровается с буровой установкой и отличает богатую жилу по цвету шлама.

«Под землей - другая жизнь, - говорит он. - И я, наверное, не смогу без нее. Там, внизу, тьма обнимает тебя, а руда шепчет о несметных богатствах. Это как вдруг оказаться внутри сказки про хозяйку Медной горы, которую мы читали в детстве».

Алина ПОЛОЗКОВА.